Махновский командир Пантелеймон Каретников и его судьба

история анархизма
Ответить
Дубовик
Сообщения: 7186
Зарегистрирован: 14 дек 2007, 23:33

Махновский командир Пантелеймон Каретников и его судьба

Сообщение Дубовик » 08 авг 2018, 14:19

К 120-летию со дня рождения Пантелеймона Никитовича Каретника (1898-1937).
==========================================================
Кравец Ю. П.

Махновский командир Пантелеймон Каретников и его судьба

Несмотря на наличие обширной литературы, посвященной истории крестьянского повстанческого движения на Украине под руководством Н. Махно, биографии его участников до сих пор не привлекли должного внимания исследователей. За последние двадцать лет увидели свет всего лишь несколько статей, специально посвященных отдельным махновцам [1; 2; 3; 4], а также ряд книг, в которых предпринимались попытки более-менее подробно рассказать не только о ближайшем окружении Н. Махно, но и о некоторых других участниках махновского движения [5; 6; 7; 8; 9]. К сожалению, большинство из указанных работ отличает повторение уже известных фактов, а также ориентация авторов на определенный круг лиц.
Достаточно известными фигурами среди махновцев были братья Каретниковы (Каретники), которых Н. Махно называл в числе организаторов и главных руководителей махновского повстанческого движения [10, с. 48]. О жизни и деятельности старшего из братьев – Семена Никитовича Каретникова (1893–1920), который являлся личным другом и ближайшим помощником Махно, известно достаточно хорошо. Сведения о нем, хотя и не всегда точные, приводятся в книге П. Аршинова [11, с. 221], брошюре «Гонения на анархизм в Советской России» [12, с. 30] и основанном на воспоминаниях В. Белаша «историческом повествовании» «Дороги Нестора Махно» [13, с. 581]. В то же время о его младшем брате Пантелеймоне Никитовиче Каретникове практически неизвестно ничего. Сообщаемая о нем в литературе информация крайне скудна и ограничивается, как правило, малозначительными цитатами из показаний арестованного в декабре 1937 г. В. Белаша, упоминаниями о привлечении П. Каретникова в качестве свидетеля по уголовному делу Л. Зиньковского в 1938 г., что не соответствует действительности, а также вымышленными рассказами о поисках украинскими чекистами казны Атамана Григорьева по показаниям Каретникова, который якобы прибыл из-за границы в середине 1920-х годов [6, с. 100 – 101; 8, с. 153 – 154; 14, с. 387]. При этом судьба П. Каретникова после 1921 г. для большинства авторов вообще остается полной загадкой. Отсутствуют сведения о П. Каретникове и в недавно вышедшем справочнике «Деятели и события крестьянского повстанческого движения в Украине (1917-й – начало 1920-х годов)» [15].
Между тем Пантелеймон Каретников сыграл достаточно заметную роль в истории махновского движения. Газета «Красное Запорожье» в декабре 1926 г. писала о нем: «Ближайший сотрудник оперативного центра махновских сил, почти беспрерывно находившийся вблизи самого батьки Махно, он являлся фактически одним из главных «полководцев» ядра махновских отрядов... Пантелеймон Каретников занимал в махновских бандах самые ответственные посты – от батальонного командира до командира пулеметного полка. Одно время он был старшим команды при оперативном полевом штабе батьки Махно» [16].
В предлагаемой статье, на основе архивных документов, периодической печати, воспоминаний современников и опубликованных материалов раскрывается биография Пантелеймона Каретникова.
Пантелеймон Никитович Каретников родился 27 июля (8 августа) 1898 г. в д. Марфополе Гуляйпольской волости Александровского уезда Екатеринославской губернии в семье государственного крестьянина, который на то время отбывал воинскую службу в царской армии. В сохранившейся до наших дней метрической записи о рождении П. Каретникова о его родителях сообщается следующее: «Деревни Марфополе солдат Никита Евфимиев Каретник и законная жена его Марина Иоаннова; православные» [17, л. 287 об.].
Обучение в сельской школе для Пантелеймона Каретникова закончилось довольно быстро, поскольку семья была большая и требовались лишние рабочие руки, чтобы ее обеспечивать. Отучившись всего лишь один год, он оставил учебу и с восьми лет «принужден был пойти в пастухи летом, а зимой охранять помещичью солому от повреждений животных и птиц» [18, л. 65]. В течение последующих десяти лет П. Каретников, как и его отец, работал батраком у помещиков, а с 1916 по февраль 1917 г. – молотобойцем на заводе «Богатырь» в Гуляйполе.
Весной 1917 г. П. Каретников по призыву был принят на военную службу. Сначала его зачислили рядовым в 44-й запасной батальон в Херсоне, а затем, уже в ноябре 1917 г., направили на фронт в состав 221-го пехотного Рославльского полка 56-й дивизии. Следует отметить, что во время прохождения службы в армии П. Каретников получил не только военную подготовку и соответствующие знания, но и, по его же собственным словам, «подучился грамоте». Там же в армии он стал интересоваться политикой, не причисляя себя однако ни к одной из политических партий.
События конца 1917 – начала 1918 гг. положили конец существованию старой русской армии и П. Каретников вернулся домой. Произошло это уже в период оккупации Украины немецкими и австрийскими войсками. В июне 1918 г. в имении Нейфельда он был арестован и едва не казнен австрийцами за то, что его брат Семен служил в Красной гвардии и у Махно. В тот же день П. Каретникову удалось бежать и в течение нескольких месяцев после этого он скрывался вместе с возвратившимся на родину братом [19, л. 89].
В июле 1918 г. из России в Александровский уезд нелегально возвратился Н. Махно. К сентябрю 1918 г. он установил связь с находившимися на свободе членами Гуляйпольской крестьянской группы анархистов-коммунистов, в том числе с Семеном Каретниковым, и начал активную подготовку вооруженного восстания против оккупантов и гетманской администрации. А. Чубенко, бывший участник махновского движения и одно время личный адъютант Н. Махно, упоминает Пантелеймона Каретникова среди участников нелегального собрания, которое состоялось в Гуляйполе и на котором рассматривались вопросы организации активных повстанческих действий [20, с. 734]. Однако сам П. Каретников неоднократно утверждал, что присоединился к Махно только в д. Марфополе, когда тот прибыл туда, уже имея небольшую вооруженную группу: «В сентябре месяце приехал Махно с 5 всадниками и двумя тачанками с пулеметами. В это время я вступил в ряды Махно».
О начале повстанческой деятельности группы Махно, которая по выходу из д. Марфополе насчитывала всего 9 человек , П. Каретников позднее рассказывал: «У дер[евни] Марфополе убили 3[-х] австрийцев и одного вартового, 2[-х] австрийцев и голову державной варты Гуляйпольской волости, которого расстреляли, а 2 австрийца освободили с письмом, которое содержало воззвание к австрийским войскам, чтобы или уходили, или вступали в повстанческие отряды. После этого мы направились к Туркеновке, где скрывались около 2–3 недель. В скором времени после этого соединились со Щусем, у которого был отряд человек 25» [19, л. 89 – 89 об.].
Приблизительно в двадцатых числах ноября 1918 г. у станции Новогуполовка при движении к Гуляйполю отряд Махно столкнулся с поездом противника. Получив приказ остановить этот поезд на подходе к станции, чтобы обеспечить безопасный переход отряда через линию железной дороги, П. Каретников, возглавлявший на то время группу конных разведчиков, не рассчитав сил и не приняв мер предосторожности, попал со своими людьми под ураганный пулеметный и ружейный огонь противника. В результате группа понесла значительные потери, а сам Каретников был тяжело ранен в руку. Описание этого неудачного для повстанцев боевого столкновения оставил в своих воспоминаниях Н. Махно, который в связи с этим писал: «Такая опрометчивость, главным образом моя и младшего Каретника... глубоко запечатлелась в памяти у меня, и у самого Каретника, с раздробленной левой рукой... Потеря в один день лучших конных разведчиков, преданнейших борцов за народное дело, дни и ночи, и долгое время, мучили меня» [21, с. 154]. Лишь благодаря вовремя принятым мерам и неотложной медицинской помощи, оказанной хирургом из с. Михайловки-Лукашево, руку Каретникову удалось спасти.
Ранение вывело П. Каретникова из строя на длительное время. После перенесенной операции он около четырех с половиной месяцев лечился в Гуляйполе и не принимал никакого участия в повстанческом движении. Лишь весной 1919 г. он возвратился к активной деятельности и его временно назначили помощником командира батальона, который в то время формировался в Гуляйполе. Командиром этого батальона был Семен Каретников.
В начале июня 1919 г. П. Каретников исполнял обязанности старшины при оперативном повстанческом штабе. После объявления махновщины вне закона он некоторое время находился в отряде Махно, но потом заболел тифом. Это не позволило ему принять участие в последовавших событиях, и, оставшись на занятой белыми территории, он в течение нескольких месяцев скрывался по различным хуторам Александровского уезда, «частично налетая и обезоруживая белых» [19, л. 328 об.].
В октябре 1919 г. в районе Синельниково П. Каретников присоединился к махновской армии и был зачислен пулеметчиком в 24-й Терновский пехотный полк. После ранения в ногу во время боев у Гуляйполя и непродолжительного лечения, его утвердили помощником командира того же полка.
5 января 1920 г., по вступлению махновских войск в Александровск, П. Каретников был назначен помощником коменданта города, но из-за болезни тифом к исполнению обязанностей так и не приступил [19, л. 89 об.]. Заменять его по этой должности пришлось С. Каретникову, который тогда же исполнял обязанности командира 2-го Азовского корпуса вместо заболевшего Т. Вдовиченко. Через несколько дней постановлением Всеукраинского революционного комитета Махно «со своей группой» были объявлены вне закона и Революционная повстанческая армия Украины (махновцев) перестала существовать. П. Каретников был вывезен в Гуляйполе и после того, как отряд Махно начал открытую вооруженную борьбу против Советской власти, принял в ней активное участие. С весны и по конец сентября 1920 г. П. Каретников, командуя пулеметной командой, участвовал практически во всех боях, которые махновцы вели тогда с частями Красной армии, ВОХР и ЧК. Приходилось П. Каретникову, как он сам признавался позднее, участвовать и в расстрелах взятых в плен коммунистов и красноармейцев, хотя и подчеркивал, что расправами чаще всего занималась кавалерия [7, с. 184 – 187].
Вершиной военной карьеры П. Каретникова в повстанческой армии стало командование пулеметным полком. К сожалению, из имеющихся документов и материалов не совсем ясно, когда именно состоялось назначение и как долго он занимал эту должность. Дело в том, что даже сам Каретников, неоднократно заявляя о командовании пулеметным полком, путался в сообщаемых датах. Так, например, в протоколе его допроса от 25 мая 1925 г. значится: «С начала 192[1] года по август 1921 г. состоял в должности командира пулеметного полка» [19, л. 89 об.]. Однако, данное утверждение вызывает определенные сомнения, поскольку противоречит другим известным данным [22, л. 139]. Существенное уточнение по данному вопросу содержит протокол судебного заседания Чрезвычайной сессии Запорожского окружного суда по уголовному отделу от 27 ноября 1927 г., на котором П. Каретников заявил: «Когда наступали на Врангеля, на Сиваш, я командовал пулеметным полком» [19, л. 328 об.]. Исходя из этого, можно полагать, что П. Каретников вступил в командование пулеметным полком после того, как его командир Ф. Кожин «был в первом же бою выведен из строя тяжелыми ранениями» [11, с. 175]. Произошло это ночью 9 ноября 1920 г. при форсировании Сиваша, а уже днем пулеметный полк под командованием П. Каретникова блестяще проявил себя в бою с конным корпусом генерала И. Барбовича. Командующий 6-й армией А. Корк, в оперативном подчинении которого в то время находились махновцы, год спустя вспоминал: «Около 15 час[ов] на перешейке между Сивашем и Безымянным озером перешла в наступление конница Барбовича, 15 дивизия левым флангом стала отходить. Тут оказал поддержку отряд [С.] Каретника, который быстро развернулся и встретил конницу противника убийственным пулеметным огнем. Конница Барбовича бросилась назад. Благодаря помощи, оказанной отрядом [С.] Каретника (пулеметным полком), левый фланг 15-й дивизии был быстро приведен в порядок» [23, с. 447].
Вскоре после победы над Врангелем началась ликвидация махновщины. В ответ на предложение сдать оружие, «отряд Каретникова», командование над которым принял А. Марченко, ночью 27 ноября 1927 г. снялся с занимавшихся им позиций на берегу Черного моря и, пробившись через расположение 7-й кавалерийской дивизии, с боями стал продвигаться на север. 29 ноября 1920 г. махновцы, зная армейский пропуск, под видом 46-й дивизии прошли через расположение 6-й армии и направились в северо-восточном направлении. Встреченный 1 декабря 1920 г. частями 1-й Конной армии отряд после упорных боев, понеся значительные потери, двумя небольшими группами прорвался через железную дорогу в одной версте севернее станции Федоровка [20, с. 581 – 582]. По словам П. Каретникова, в его полку из 300 человек при 100 пулеметах после боев с буденовцами в тот день осталось «человек 100 и 5 пулеметов» [19, л. 89 об.]. Из двух прорвавшихся групп одна была уничтожена красными, а вторая, в которой находился и П. Каретников, продолжала продвигаться далее с целью соединения с основными силами Махно.
О последующих событиях П. Каретников позднее рассказывал следующее: «Через неделю в селе Керменчик Гришинского района мы нашли Махно. У него было в то время человек 400 и 22 пулемета и три орудия. Двинулись на Бердянск, заняли его, пробыли [в нем] часа два и отправились в Новоспасовку. Потом пошли в Херсонскую губ[ернию], прошли в Киевскую, где под Белой Церковью принимали бой со 2[-й] конной армией. Переправились через Днепр и направились в Полтавскую губернию, откуда направились в Курскую губернию... Из Курской губернии с боями пробрались за 13 дней в село Туркеновку Гуляйпольского района. Оттуда прошли через Дибривку в Гавриловку, где соединились с Маслаком... Маслаков отделился [и] пошел на Кубань, а Махно оперировал на Украине. Потом под давлением советских войск [Махно] направился на Кубань при 150 бойцах. Когда вошли в Донскую область, я отстал в августе 1921 года ввиду того, что армия Махно разваливалась и я не решился идти за границу» [19, л. 89 об.]. Более подробно об обстоятельствах своего ухода из отряда Махно Каретников сообщил 27 ноября 1926 г. во время заседания Чрезвычайной сессии Запорожского окружного суда по его делу: «Отстал я от повстанческой армии в Донской губернии на Осиновой балке, где было главным нашим командованием объявлено об уходе за границу под желто-блакитным флагом. Я с некоторыми другими, не желая идти за границу под желто-блакитным флагом, остался на Украине» [19, л. 328 – 328 об.].
Вместе с женой и командиром взвода пулеметной команды Михаилом Кравченко Каретников направился сначала в Юзовку, а оттуда – в с. Марфополь. Свой отказ сдаться властям он позднее объяснял тем, что об амнистии узнал слишком поздно и к тому же «боялся существовавшей тогда ЧК».
Оказавшись в с. Марфополь, П. Каретников в сентябре 1921 г. организовал группу лиц, которые в условиях свирепствовавшего голода решили ограбить мельницу на хуторе Решетиловском Воскресенской волости. Кроме самого П. Каретникова в эту группу вошли его жена Ефросиния, брат Харитон, а также Алексей Шевченко и Исидор Сагайдак. Ночью, предварительно вооружившись револьверами и винтовками, они подъехали к мельнице и там, угрожая оружием, забрали 19 мешков зерна и 1 мешок муки. Приказав всем находившимся на мельнице не двигаться с места до утра, нападавшие уехали. Однако мельник сейчас же сообщил властям о нападении и по горячим следам была направлена погоня. На следующий день в с. Марфополь во дворе Харитона Каретникова были обнаружены мешки с зерном, винтовка, много казенной упряжи и военного обмундирования. В тот же день были задержаны участвовавшие в ограблении Шевченко и Сагайдак. Их передали в распоряжение уполномоченного по борьбе с бандитизмом и вскоре расстреляли [19, л. 451 об.; 24]. В сводке Запорожской губернской ЧК о борьбе с бандитизмом на местах по состоянию к 18 часам 24 сентября 1921 г. по Гуляйпольскому району в связи с этим отмечалось: «[В] пятом участке расстреляно 2 бандита, принимавших участие [в] ночных налетах, один из них пом[ощник] нач[альника] ОДТЧК ст[анции] Цареконстантиновки – Сагайдак, второй Шевченко» [25, л. 88]. Каретниковым же удалось скрыться.
Не смотря на то, что при поимке П. Каретникову также угрожал расстрел, он продолжал скрываться в районе Гуляйполя и даже предпринял несколько неудачных попыток завладеть золотом и ценностями, которые в разное время были оставлены махновскими командирами на хранение у населения. Лишь после этого он отправился в Юзовку, где под другими именем и фамилией устроился работать чернорабочим на шахту одного из рудников.
Интересно, что деятельность П. Каретникова осенью 1921 г. привела органы советской власти в некоторое замешательство, поскольку поначалу они даже не знали, с кем имеют дело. Так, в «Бюллетене секретно-информационного отдела СНК УССР» от 12 декабря 1921 г. приводилась информация о том, что чекистами зафиксировано появление в районе станции Пологи в ноябре – декабре 1921 г. якобы пришедшей с Кубани «банды Каретника – очевидно бывшего замкомандарма Махновской – в 70 сабель». По другим же сводкам численность банды определялась не в 70 сабель, а всего лишь в 7 [26, с. 35].
После закрытия рудника П. Каретников в конце марта 1922 г. снова возвратился в с. Марфополь. Здесь вместе со своим братом Харитоном и односельчанином Петром Балаком он организовал нападение на дом крестьянина Павла Мартыненко, у которого ранее С. Каретниковым были оставлены на хранение золотые и некоторые другие ценные вещи. Ценностей у Мартыненко не оказалось и нападавшие ограничились изъятием продуктов питания.
Можно лишь предполагать, как долго еще скрывался бы Каретников, если бы 1 апреля 1921 г. у с. Марфополь он не наткнулся на уполномоченного уголовного розыска. Последний, спасаясь от бросившегося за ним в погоню Каретникова, обратился за помощью к П. Балаку и тот, не раздумывая, открыл огонь по преследователю из имевшегося у него оружия. В результате возникшей перестрелки П. Каретников был несколько раз ранен и, оказавшись в безвыходном положении, сдался [19, л. 15 об.]. Несколько дней его продержали в Гуляйполе, а затем отправили в Запорожье в распоряжение губернского отдела ГПУ.
17 ноября 1922 г. особый народный следователь Запорожского губернского ревтрибунала, рассмотрев поступившее к нему из губотдела ГПУ дело по обвинению П. Каретникова, постановил: «Предъявить гр[ажданину] Каретникову Пантелеймону обвинение в службе у Махно и пр[очем], и избрать меру пресечения способов уклонения от суда и следствия в отношении [него] содержание под стражей в Допре № 2 со строгой изоляцией» [27, л. 3].
В заключении в ДОПРе Каретников находился почти два месяца, после чего был освобожден под подписку о невыезде с места жительства до окончания следствия. Оказавшись на свободе, он первое время проживал в с. Марфополь, но затем перебрался в Гуляйполе, где занялся торговлей лошадьми, птицей и другим.
Полной неожиданностью для Каретникова стало появление у него ночью 26 августа 1924 г. бывшего телохранителя и адъютанта батьки Махно Ивана Лепетченко в сопровождении ещё двух «махновцев» (в действительности это были сотрудники ГПУ УССР М. Спектор и И. Тепер). В беседе c непрошеными гостями выяснилось, что ими по поручению Махно разыскиваются ранее спрятанные у населения ценности, и они располагают информацией о причастности Каретникова к их изъятию в сентябре 1921 г. Под давлением фактов, он признался, что действительно забрал в Гавриловке документы и ценности. Документы, чтобы не возиться, зарыл во дворе одного из крестьян, а через пару дней его настиг отряд чекистов и милиции. В перестрелке с ними, спасая свою жизнь, он бросил все ценности на поле боя. Изъятие золота у вдовы Долгаш в с. Петропавловка Каретников отрицал. Лепетченко пригрозил ему местью со стороны Махно. Тогда Каретников принялся уговаривать гостей отойти от бандитизма и заняться мирным трудом, так как анархистская вольница, по его мнению, отошла навсегда. Опасаясь за свою жизнь, он в 6 часов утра разбудил начальника Гуляйпольской милиции и потребовал у него револьвер, заявив, что в селе появились недобитые махновцы. Данный факт впоследствии был отмечен в докладе Секретного отдела ГПУ УССР в Секретный отдел ОГПУ от 24 сентября 1924 г. как свидетельствующий о том, что бывшие махновцы в значительном количестве «от махновщины совершенно отошли» [20, с. 882].
Сохранился следующий документ, характеризующий Каретникова за период его проживания в Гуляйполе: «Приговор Гурянского общества с. Гуляйполя. 1926 года, мая 23 дня, мы нижеподписавшиеся граждане в числе 70 домохозяев Гурянской сотни села Гуляйполя того же района Запорожского округа выдали настоящий приговор гражданину Каретнику Пантелеймону Никитовичу в том, что таковой действительно проживал в Гурянской сотне села Гуляйполя с 1924 года по 1926 год включительно, т.е. два (2) года, и за все время своего проживания в нашей вышесказанной сотне вел себя честно и аккуратно, а также ни в чем предосудительном замечен не был, в чем собственноручно и подписываемся» [19, л. 319].
В связи с расследованием дела об ограблении мельницы на хуторе Решитиловском в сентябре 1921 г. по постановлению народного следователя 6-го участка Запорожского округа от 25 мая 1925 г. П. Каретников был взят под стражу и с 29 мая по 17 июня 1925 г. содержался в Запорожском окружном ДОПРе [28, л. 149, 168].
Наконец, 29 и 30 апреля 1926 г. Запорожский окружной суд рассмотрел дело по обвинению П. Каретникова, Х. Каретникова и Е. Каретниковой и, установив полную виновность обвиняемых, приговорил: «Каретникова Пантелеймона Никитовича и Каретникова Харитона Никитовича подвергнуть высшей мере социальной защиты – расстрелять каждого... Каретникову Ефросинию Тихоновну подвергнуть лишению свободы со строгой изоляцией сроком на 5 лет...». Применив амнистию ВУЦИК в честь 5-й годовщины Октябрьской революции, суд заменил П. Каретникову расстрел 10-ю годами лишения свободы со строгой изоляцией и конфискацией имущества. Х. Каретникову, которому в момент совершения преступления было 17 лет, расстрел заменили лишением свободы сроком на 6 лет и 8 месяцев с конфискацией имущества. Е. Каретниковой, как не опасной для общества, совершенно не грамотной и матери малолетних детей был вынесен условный приговор [18, л. 5 – 6; 19, л. 321 – 322]. 30 апреля 1926 г. братья Каретниковы были направлены для содержания под стражей в Запорожский окружной ДОПР.
27 ноября 1926 г. Чрезвычайная сессия Запорожского окружного суда рассмотрела «Дело № 2» по обвинению П. Каретникова, Х. Каретникова и П. Балака. П. Каретников был признан виновным «в организации и активном участии в бандах и организуемых бандой разбойных нападениях и ограблениях, в налетах на советские учреждения и красноармейские части, в остановке поездов, сопровожденных массовыми убийствами красноармейцев на протяжении всей борьбы батьки Махно против Советской власти», а также «в открытом с целью похищения имущества нападении, соединенном с психическим насилием, грозящим смертью». Учитывая, что П. Каретников «почти всю гражданскую войну проводил систематически активные действия к подрыву мощи и крепости власти трудящихся и, что Пантелеймон Каретников и после ликвидации массового Махновского бандитизма не прекращал своих преступных действий», суд приговорил его к расстрелу без применения амнистии [18, л. 21 – 22; 19, л. 338 – 339].
Верховный суд УССР, куда П. Каретников обжаловал приговор чрезвычайной сессии, определением от 11 декабря 1926 г., утвердил этот приговор по существу, заменив, однако, расстрел в силу ч. 2 ст. 33 УК УССР (давность) десятью годами лишения свободы со строгой изоляцией, с конфискацией всего принадлежащего ему имущества и с поражением его в правах по отбытии наказания сроком на пять лет [18, л. 54; 19, л. 344; 16].
Интересно, что информация об осуждении П. Каретникова появилась не только в советской прессе, но также и в иностранных газетах. В частности, заметку об этом опубликовала на своих страницах польская газета «Dziennik Białostocki», сообщив, однако, что «с 1920 года Каретников находился в эмиграции в Польше, откуда нелегально возвратился на Украину» [29].
Определенное ему наказание П. Каретников отбывал в Запорожском окружном ДОПРе № 29. 6 февраля 1928 г. Чрезвычайная сессия при Запорожском окружном суде, «принимая во внимание, что осужденный Каретников за всё время пребывания в заключении был на работе и выполнял добросовестно все возложенные на него обязанности, что отношение его к заключенным товарищам и к администрации хорошее, что за все время заключения осужденный не подвергался ни каким взысканиям», постановила: «Заменить Каретникову Пантелеймону лишение свободы со строгой изоляцией – лишением свободы без строгой изоляции на весь оставшийся срок назначенного ему лишения свободы» [18, л. 64]. Через неделю, 13 февраля 1928 г., П. Каретников обратился к начальнику ДОПРа с заявлением, в котором просил о ходатайстве перед соответствующими инстанциями об условно-досрочном освобождении. «Находясь под следствием, – писал он, – а также отбывая наказание... я вполне исправился... В дальнейшем буду заниматься исключительно трудовой деятельностью и жить только своим трудом» [18, л. 65 об.]. Возражений со стороны администрации ДОПРа не последовало и постановлением Чрезвычайной сессии при Запорожском окружном суде от 9 марта 1928 г. П. Каретников был условно-досрочно освобожден «от дальнейшего отбывания определенных ему судом мер соцзащиты» [19, л. 398]. 10 марта 1928 г. он вышел на свободу, а некоторое время спустя переехал из Гуляйполя в г. Сталино, где проживала его семья – жена и двое детей.
О жизни П. Каретникова в этот период сохранилось свидетельство В. Белаша, который, будучи арестованным органами НКВД, в своих собственноручных показаниях от 26 декабря 1937 г. писал: «... я выехал в Сталино, где встретился с проживающим здесь Пантелеем Каретниковым, бывшим анархо-махновцем и командиром пулеметного полка. Мне хотелось найти связь с бывшими махновцами и анархистами Сталино. Но, по словам Каретникова, он их не знал, за исключением одного Гуляйпольского пулеметчика, фамилию которого не помню. Он тогда был на нелегальном положении, и Каретников не хотел мне его показать, мотивируя, что далеко живет. Сам Каретников, по его словам, никаких политических работ не вел и заявлял, что он стал на распутье. Он тогда торговал на базаре овощами и ничего не хотел. Это ему давало на жизнь. Через него я не мог заполучить от него там связи» [9, с. 329].
В 1930 г. по инициативе уполномоченного Одесского окружного отдела ГПУ УССР Л. Зиньковского бывший махновец Пантелеймон Каретников был привлечен к работе по линии Иностранного отдела ГПУ УССР. В этот период органы украинской советской внешней разведки вели агентурную разработку «Консул», в ходе которой в феврале 1930 г. в Румынию был выведен агент Одесского областного отдела ГПУ «Консул» (П.Ф. Калюжный, 1897–1936), выступавший в качестве руководителя легендированной органами госбезопасности «нелегальной повстанческой организации» на юге Украины. В конце 1930 г. П. Каретников под псевдонимом «Андриенко» был введен в эту разработку в качестве лодочника переправочного пункта в румынском местечке Резина. В его обязанности входило: принимать с советской стороны и переправлять обратно курьеров «Консула», а также сообщать о переправах на советскую сторону агентов УНР, РОВСа и английской разведки. Позднее, в 1931 г., П. Каретников стал одним из основных курьеров «Консула» и являлся таковым вплоть до провала агента в ноябре 1935 г.
В специальной литературе по истории советских органов госбезопасности отмечается, что провал «Консула» произошел из-за неосторожных действий курьера «Андриенко» [30, с. 280]. Однако материалами архивного дела Службы внешней разведки Украины «Консул» обоснованность данного утверждения не подтверждается [31]. Известно, что 15 ноября 1935 г. «Консул» намеревался передать с «Андриенко» свой очередной доклад, написанный тайнописью. Однако перед самой переправой на советский берег курьер был подвергнут обыску, в результате которого у него был обнаружен и изъят указанный доклад агента. Курьер переправился на советскую сторону, а «Консул» на второй день был арестован румынской контрразведкой и в 1936 г. убит.
Арестованный в начале сентября 1937 г. по подозрению в шпионской работе в пользу Румынии и в причастности к провалу ряда закордонных агентов ИНО УГБ НКВД УССР Л. Зиньковский, который обеспечивал переправу курьеров через Днестр в районе г. Резина и принимал курьеров от «Консула», на допросе 5 сентября 1937 г. в связи с этим показал: «В ноябре месяце 1935 года на участке Рыбницкого пограничного отряда НКВД я принимал зак[ордонного] курьера «Андреенко» (так в документе – Ю.К.), прибывшего из Румынии от «Консула». «Андреенко» сообщил, что в момент его переброски с Рум[ынской] стороны на Сов[етский] берег, он был внезапно обыскан представителем сигуранцы на Рум[ынской] стороне и у него забраны были чистые листы (бумага, куда заворачивались деньги «Консулом» для передачи своим подставным явкам), на которых «Консул» химическим способом написал свой доклад для ИНО Одессы. При этом присутствовал «Консул» и сильно растерялся. Впоследствии, на участке Тираспольского отряда в числе других был обнаружен труп «Консула», выброшенный на берег». На вопрос следователя «Чем же Вы объясните, что румынская сигуранца выпустила на Сов[етскую] сторону «Андреенко»?», Л. Зиньковский ответил так: «Я лично полагаю, что румынская сигуранца, не будучи уверена в том, что изъятые у него листы дадут положительный для них результат, отпустила его на Сов[етскую] сторону, надеясь, что он возвратится» [32, л. 29, 30].
Понятно, что после провала «Консула» дальнейшее использование П. Каретникова по линии внешней разведки стало невозможным и он от закордонной работы был отстранен. В 1937 г. его, работавшего на то время приемщиком овощной базы Сталинского горпищеторга, арестовали.
К сожалению, установить местонахождение архивного уголовного дела № 766821 по обвинению П. Каретникова к настоящему времени не удалось. Ни в Отраслевом государственном архиве СБ Украины, ни в архивах управлений СБ Украины в Донецкой и Одесской областях его на хранении не имеется. По документам контрольно-надзорного дела П. Каретникова, хранящегося в Управлении СБ Украины в Донецкой области, было установлено, что 17 апреля 1957 г. архивное уголовное дело по его обвинению для дальнейшего хранения было направлено в Москву в архивный отдел КГБ при СМ СССР. Однако, Управление регистрации и архивных фондов ФСБ России письмом от 3 февраля 2011 г. (исх. № 10/А-К-3418) сообщило, что ЦА ФСБ РФ «документальными материалами в отношении Каретникова Пантелеймона Никитовича не располагает».
Из опубликованных материалов, отражающих содержание архивного уголовного дела в отношении П. Каретникова, известно, что он обвинялся в том, что «в период пребывания в банде Махно совместно со своим братом и Задовым (Зиньковским) учинял зверские расправы над пленными: красноармейцами, комсоставом и мирным населением. С 1930 года по 1936 год, находясь на закордонной работе совместно с Задовым (Зиньковским) по указанию последнего скрыл данные личного наблюдения в одном из соседних государств о нелегальной переправе в СССР начальника пункта разведки, последний был убит при переходе границы из СССР за границу». Кроме того, Каретников обвинялся в доставке контрабандных товаров для себя и Зиньковского [7, с. 187 – 188].
14 ноября 1937 г. постановлением Народного комиссара внутренних дел СССР и Прокурора СССР за преступления, предусмотренные ст. 54-1, п. «а» УК УССР, П. Каретников был осужден к высшей мере наказания и расстрелян [7, с. 187]. Так завершился жизненный путь одного из активных участников махновского движения.


Литература и источники.

1. Анисимов Н.Л., Оппоков В.Г. Слуга анархии и порядка // Военно-исторический журнал. – 1990. – № 2. – С. 87 – 94; № 4. – С. 82 – 84; № 10. – С. 56 – 63; 1991. – № 11. – С. 69 – 76.
2. Архірейський Д.В. Анархіст-комуніст Авраам Буданов // Грані. – 2002. – № 2. – С. 33 – 36.
3. Мезенцев Б. Бессменный «адъютант», или Как ОГПУ искал клад батьки Махно // Донбасс. – 1992. – № 5. – С. 139 – 146.
4. Мельник В. Два життя Л. Зіньковського-Задова // З архівів ВУЧК-ГПУ-НКВД-КГБ. – 2003. – № 1. – С. 154 – 170.
5. Беспечный Т.А., Букреева Т.Т. Правда и легенды о Махно. – Донецк: Донеччина, 1996. – 287 с.
6. Кушніренко І.К., Жилінський В.І. Нестор Махно і повстанців. – Запоріжжя: Дніпровський металург, 2009. – 356 с.
7. Оппоков В. Лев Задов: смерть от бескорыстия (повесть о махновце-чекисте). – Петрозаводск: Руди-Барс, 1994. – 288 с.
8. Серьогін С. Третій шлях: Історико-документальне видання, присвячене 110-й річниці з дня народження Н.І. Махно. – Гуляйполе: Б. в., 1998. – 203 с.
9. Яруцкий Л.Д. Махно и махновцы. – Мариуполь: Б. и., 1995. – 366 с.
10. Махно Н. Махновщина и ее вчерашние союзники-большевики (ответ на книгу М. Кубанина «Махновщина»). – Париж: Издание Библиотеки Махновцев, 1928. – 62 с.
11. Аршинов П. История махновского движения (1918–1921 гг.). – Берлин: Издание Группы Русских Анархистов в Германии, 1923. – 258 с.
12. Гонения на анархизм в Советской России. – Берлин: Издание Группы Русских Анархистов в Германии, 1922. – 63 с.
13. Белаш А.В., Белаш В.Ф. Дороги Нестора Махно. Историческое повествование. – К.: РВЦ «Проза», 1993. – 592 с.
14. Савченко В.А. Махно. – Харків: Фоліо, 2005. – 415 с.
15. Деятели и события крестьянского повстанческого движения в Украине (1917-й – начало 1920-х годов). Выпуск 1 / Составители А. Капустян, В. Ткаченко. – Запорожье: Б.и., 2010. – 152 с.
16. Махновский командир Каретников // Красное Запорожье. – 1926. – 24 декабря. – № 299. – С. 4.
17. ГАЗО, ф. Р-5593, оп. 2, д. 469.
18. ГАЗО, ф. Р-985, оп. 2, д. 423.
19. Архив УИТ ГУМВД Украины в Запорожской области, д. № 6865.
20. Нестор Махно. Крестьянское движение на Украине. 1918–1921: Документы и материалы. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2006. – 1000 с.
21. Махно Н. Украинская революция (июль – декабрь 1918 г.) / Под редакцией т. Волина. – Париж: Издание Комитета Н. Махно, 1937. – 181 с.
22. ГАЗО, ф. П-337, оп. 1, д. 364.
23. Корк А.И. Взятие перекопско-юшуньских позиций войсками 6-й армии в ноябре 1920 года // Этапы большого пути. Воспоминания о гражданской войне. – М.: Воениздат, 1962. – С. 436 – 454.
24. Конец «карьеры» махновца Каретникова // Красное Запорожье. – 1926. – 6 мая. – № 101. – С. 3.
25. ГАЗО, ф. Р-2, оп. 5, д. 59.
26. Архірейський Д.В., Ченцов В.В. «Даєш Махна!». З історії українського повстанства // Історичний феномен Гуляйполя. Політична і військова діяльність Нестора Махна. Матеріали науково-теоретичної конференції (Запоріжжя – Гуляйполе, 12 – 13 листопада 1998 р.). – Запоріжжя: Просвіта, 1998. – Ч. 1. – С. 31 – 39.
27. ГАЗО, ф. Р-985, оп. 2, д. 406.
28. ГАЗО , ф. Р-985, оп. 1, д. 93.
29. Pomocnik atamana Machny skazany na śmierć i ułaskawiony przez sąd sowiecki // Dziennik Białostocki. – 1927. – 9 stycznia. – № 9. – S. 1.
30. История советских органов государственной безопасности. – М.: ВШ КГБ СССР, 1977. – 638 с.
31. Отраслевой государственный архив Службы внешней разведки Украины, ф. 2, д. № 23 о/ф.
32. Отраслевой государственный архив Службы безопасности Украины, ф. 6, д. 75131-ФП, т. 1.








Кравець Ю. П.

Махновський командир Пантелеймон Каретников та його доля.

У статті на основі широкого фактичного матеріалу висвітлюється життя та діяльність одного з відомих учасників махновського руху – П.М. Каретникова (1898 – 1937).


Kravets Yu. P.

Makhno’s commander Panteleimon Karetnikov and his fate.

The article is based on extensive factual material covers the life and activity of one of the prominent participants of Makhnovist movement – P.N. Karetnikov (1898 – 1937).

Дубовик
Сообщения: 7186
Зарегистрирован: 14 дек 2007, 23:33

Re: Махновский командир Пантелеймон Каретников и его судьба

Сообщение Дубовик » 10 авг 2018, 15:04

Выходные данные публикации:
Кравец Ю.П. Махновский командир Пантелеймон Каретников и его судьба // Музейний вісник. – Запоріжжя, 2011. – № 11. – С. 131–141.

Ответить

Вернуться в «История»